В МОСКОВСКОМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «АЛГОРИТМ» ВЫШЛА КНИГА БЫВШЕГО ПОСЛА РФ ЕВГЕНИЯ ШМАГИНА «РУССИШ/ДОЙЧ. СЕМЕЙНАЯ ИСТОРИЯ»


В МОСКОВСКОМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «АЛГОРИТМ» ВЫШЛА КНИГА БЫВШЕГО ПОСЛА РФ ЕВГЕНИЯ ШМАГИНА «РУССИШ/ДОЙЧ. СЕМЕЙНАЯ ИСТОРИЯ»

  НА СВОЕЙ ПОСЛЕДНЕЙ ДОЛЖНОСТИ В КАЧЕСТВЕ ГЕНКОНСУЛА В БОННЕ ЕВГЕНИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ЗАПОМНИЛСЯ АКТИВНОЙ РАБОТОЙ ВО БЛАГО РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА.

  Вот уже пять лет он в отставке и занимается писательством. Его нестандартные мемуары «Трусцой по мидовским дорожкам» вызвали широкие отклики и под названием «Meine Botschaft. Ungeschminkte Erinnerungen eines russischen Diplomaten» частично переведены на немецкий язык. Затем автор попробовал себя в художественном жанре. Сборник рассказов «У нас в посольстве, или Дипломаты тоже люди» раскрыл читателям много интересного о будничной жизни загранколлективов советского времени. Новое художественно-публицистическое повествование Е. Шмагина погружает в историю переплетения человеческих судеб русских и немцев на протяжении последнего столетия. «Neue Zeiten» с разрешения автора публикует отрывок из первой главы.

  Всю субботу 8 января 1905 года Георгий Аполлонович Гапон провёл в разъездах с одного питерского предприятия на другое. Везде его встречали с распростёртыми объятиями. Большевики, меньшевики и прочие партийцы завидовали и недоумевали, каким образом неизвестному 34-летнему выходцу из провинциальной Полтавы удалось, едва ступив на землю столицы, реализовать мечту борцов с царским режимом — создать мощное «Собрание русских фабричнозаводских рабочих», завоевать небывалую популярность и повести за собой народные массы. Перед российской оппозицией замаячил уникальный шанс избавиться от врождённого порока — раздробленности и противостояния отдельных её отрядов. Гапон обладал какой-то сверхъестественной магической силой, которая воздействовала на его слушателей религиозно-мистическим образом. Ни один из последующих великих трибунов отечества, ни картавый Ильич с оглушительным Троцким и мелодичным Бухариным, ни тем более медлительный Иосиф Виссарионович, ни любитель крепкой народной речи Хрущёв, ни Горбачёв с неправильными ударениями, ни уверенный в себе и своём окружении Владимир Владимирович Путин или страстный разоблачитель Алексей Анатольевич Навальный, не сгодились бы как ораторы, судя по свидетельским показаниям тех лет, и в подмётки этому уникальному Цицерону начала XX века. По ходу его искромётных речей люди возбуждались чуть ли не до умопомрачения, рыдали навзрыд, впадали в исступление и обмороки, женщины протягивали для благословения младенцев, мужчины клялись крестом в вечной преданности. У квартиры Георгия Аполлоновича круглосуточно

  дежурили несколько сотен молодцов ради охраны своего кумира. Яркая, ослепительная внешность, длинные, вьющиеся, чёрные как смоль волосы с аккуратно подстриженной бородкой, магнетический взгляд, большие глаза, которые словно заглядывали в душу всем, кто встречался на его пути, стройная, худощавая фигура, облачённая в рясу священника, но совсем не соответствовавшая типичному народному образу толстого и пузатого попа, производили неизгладимое впечатление. Современники называли Гапона русским Христом, Пророком, ниспосланным Богом для выправления многострадальной линии жизни Российской империи. Но первоосновой нарождавшейся всенародной любви стали его пламенные выступления в защиту интересов трудового люда. Почти весь разночинный Петербург с редким единодушием воспринял его замысел в воскресенье 9 января устроить мирное шествие верноподданных и прямо на Дворцовой площади, перед резиденцией императора, передать в руки лично царю-батюшке челобитную о правах трудящихся. Уж больно тяжела жизнь простых людей в России! Не видна она из хрустальных дворцовых окон, ох, не видна. А суть-то вся в печальной истине — бедные становятся в империи всё беднее, а богатые богаче. Бедные бесправны, а богатым всё дозволено и пуще всего тем, кто у царского трона. Всепоглощающее вымогательство и бесстыдное разворовывание государственных средств держат великую страну за горло, не дают ей силы расправить крылья. Золото правит Россией. Всё покупается и продаётся, и что особливо горько — правосудие. Судья и палач синонимами стали. За украденную краюху хлеба простому человеку по этапу назначат, а если есть кошелёк или рядом с власть имущими, из любого пакостного деяния как из воды сухим выйти можно. Исправить надобно сие нездоровое положение, исправить как можно быстрее, чай, на дворе — не допотопные времена. Иначе плохо будет и государю, и его верноподданным. Иначе как в Париже — революция, которая ударит по всем, порушит страну с её вековыми устоями. В сочинённой Гапоном петиции о рабочих нуждах выражались самые злободневные просьбы к самодержцу: даровать народу неприкосновенность личности, свободу слова, печати, собраний, обеспечить всеобщее равенство перед законом, наказать зарвавшихся царедворцев. «Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе… Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой, и славной, а имя твоё запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовёшься на нашу мольбу — мы умрём здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России». Главное в таком тонком деле, как диалог с Зимним дворцом, — это проявить добрый настрой, низко поклониться и передать обращение прямиком, из рук в руки, исключив любое посредничество. Ибо, как издавна повелось на Руси, скрывают от престола бояре-гниды неприглядную правду. Отгородили государя от простого народа. Не в курсе он, насколько мучительна жизнь в стране. Поэт Аполлон Майков предупреждал: «Бездарных несколько семей/Путём богатства и поклонов/Владеют родиной моей./ Стоят превыше всех законов,/Стеной стоят вокруг царя,/Как мопсы жадные и злые,/И простодушно говоря:/«Ведь только мы и есть Россия!». «Мешают чиновники, а с царём народ завсегда сговорится, — любил повторять великий проповедник. — Только не силой оружия надобно своего добиваться, а по-старинному: просьбой, поклоном, коленопреклонением, любовью, в конце концов, как русскому люду свойственно». Поэтому надлежало придать шествию праздничный характер, вывести жён и детей, нарядно приодеться, взять в руки знамёна, иконы и хоругви. Демонстрация воскресная должна быть исключительно мирной, сродни народным гуляньям по питерским прошпектам. Никакого насилия! Всем, кто решит выйти на свидание с царём, запрещалось прикасаться к спиртным напиткам, иметь при себе любое оружие, даже нож перочинный, в случае столкновений с полицией ни в коем случае не дозволялось сопротивляться. Вечером 8 января положение в Петербурге было наэлектризовано до предела. У министра внутренних дел Святополка-Мирского прошло совещание. Несанкционированные прогулки по столичным магистралям с финальным собранием на Дворцовой площади единодушно истолковали как провокацию врагов государства, вознамерившихся затруднить передвижение по городу, устроить массовые беспорядки и раскачать политическую ситуацию в империи. Подонки те ещё бабами и ребятишками прикрываться намерены! Вот прямое доказательство законспирированного антигосударственного заговора! Его Величество недовольны будут. Надо было заблаговременно принять меры — в противовес смутьянам организовать контрдемонстрацию — прославления и благодарности. А в качестве лозунга взять хотя бы вечно молодое изречение великого нашего предшественника — графа Бенкендорфа: «Прошлое России — удивительно, настоящее — более чем великолепно, а будущее — выше всего, что может нарисовать самое смелое воображение!». Идею передачи народного послания царю напрочь отвергли. Негоже государю встречаться с возомнившими о себе холопами. Подстрекатели те не о процветании империи нашей великой пекутся, а очки политические заработать пытаются. Они, эти твари, баррикады, что ли, как в Париже хотят? Не дадим! Не позволим бунтовщикам народ бередить, против государственных законов шествовать! Вредный создали бы прецедент. Да и не ровён час эти «миролюбивые» бандиты на штурм Зимнего ринутся! Одной полиции маловато, надо гвардию привлекать! Не либеральничать! Идея либеральная, нерусского происхождения, из моды в России, слава Богу, давно вышла. Да и не сдаётся ли вам, господа, что от затеи прогулки по столице иностранным запашком разит? Опять запад козни строит, в жизнь нашу умиротворённую вмешивается! Пошурстить надобно, извлечь хоть из-под земли причинно-следственную связь. По итогам бурного обсуждения приняли решение попытаться уже на выходе из квартиры арестовать бунтарязакопёрщика Гапона («большой руки мерзавец!», «не еврей ли?», «даже имя его вслух произносить не следует»). На подступах к центру выставить заставы войск и демонстрантов ко дворцу не допускать ни под каким предлогом. А если не послушаются, применить силу, не исключая и оружие. Пресечь на корню! Выжечь калёным железом! Иначе распространится эта мерзкая зараза демонстраций и митингов со столицы на всю империю. Ближе к полуночи министр направился в Царское Село для доклада самому государю. Евгений Шмагин Отрывок из романа «Руссиш/Дойч. Семейная история»


Купить книгу

 05.02.2020

Перейти к списку новостей