Рецензия на книгу о Зорге 24 февраля 2018 года


Рецензия на книгу о Зорге 24 февраля 2018 года

О Рихарде Зорге написаны десятки книг, сняты документальные и художественные фильмы. В большинстве из них излагается мифологизированная история его жизни и деятельности, с опорой на различные воспоминания и размышления. Причём в основном повествуется об успехах его разведывательной деятельности. К тому же все эти произведения носят компилятивный характер. А те немногие произведения, что основаны на документах, рассказывают об отдельных периодах в жизни Рихарда Зорге и, к тому же, слишком узко и ограниченно освещают его деятельность.

Книги Михаила Алексеева — «О Рихарде Зорге написаны десятки книг, сняты документальные и художественные фильмы. В большинстве из них излагается мифологизированная история его жизни и деятельности, с опорой на различные воспоминания и размышления. Причём в основном повествуется об успехах его разведывательной деятельности. К тому же все эти произведения носят компилятивный характер. А те немногие произведения, что основаны на документах, рассказывают об отдельных периодах в жизни Рихарда Зорге и, к тому же, слишком узко и ограниченно освещают его деятельность.

Книги Михаила Алексеева: «“Верный вам Рамзай”: Рихард Зорге и советская военная разведка в Японии 1933-1938 годы»; «“Верный вам Рамзай”: Рихард Зорге и советская военная разведка в Японии 1939-1941 годы» — являются продолжением опубликованной в 2010 году монографии, повествующей о китайском периоде разведывательной деятельности Зорге — «“Ваш Рамзай”. Рихард Зорге и советская военная разведка в Китае 1930-1933 гг.».

Книги «Верный вам Рамзай» выгодно отличается от вышеупомянутых сочинений тем, что представляет собой глубокий анализ геополитической обстановки в мире в указанный период и, в первую очередь советско-японских отношений, с момента создания советского государства и до завершения Второй мировой войны. Автор опирается на документы, известные ранее, и введенные им в научный оборот. Это донесения Зорге, указания ему из Москвы, Спецсообщения Разведывательного управления руководству страны и внутренние документы ГРУ. При этом из этих документов видны не только успехи советской разведки, но и её недостатки и провалы. В книгах «Верный вам Рамзай» показана не только деятельность разведывательной группы Зорге в Японии в 1933–1941 годах, но и ситуация и работа советских разведорганов в других странах Дальневосточного региона. В частности, и работа самого Рихарда Зорге в Китае.

На фоне общей картины разведдеятельности становится видна исключительная успешность работы группы Зорге в Японии. Никакие другие советские разведчики не смогли и близко приблизится к уровню информированности Рамзая и его сотрудников.

Зорге первым заранее сообщал в Москву о всех знаковых событиях начала Второй мировой и Великой Отечественной войн.

31 мая 1939 г. Зорге докладывал в Центр: «Прибывшие в Токио немцы-фашисты, близко стоящие к Герингу, говорили о том, что дальнейшее продвижение Германии будет производиться в Европу. Данциг будет захвачен в сентябре 1939 года.

В этом же году Германия отберет у Польши старую немецкую территорию и отбросит Польшу на юго восток Европы в Румынию и Украину…».

«Токио, 23 января 1939 г.:

Я полагаю, что японцы весной пойдут на военные провокации, которые приведут к местным инцидентам. Это будет сделано для того, чтобы отвлечь радикальные группы от войны в Китае, что диктуется необходимостью противодействия с той целью, чтобы не показать своей слабости».

Автором рассматривается Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 в контексте конфликта на Халхин-Голе. Им правомочно ставятся вопросы, не привело ли к окончанию конфликта на Халхин-Голе заключение пакта Молотова-Риббентропа или же, не стал ли сам конфликт, одной из побудительных причин для подписания советско-германского договора о ненападении.

Рихард Зорге первым (если не учитывать анонимное письмо, подброшенное в советское представительство в Берлине от 5 декабря 1940 г.) сообщил о существовании планов по оккупации Советского Союза по «линии Харьков, Москва, Ленинград»:

«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

Токио, 28 декабря 1940 года.

ПЕРЕВОД.

«Каждый военный человек, прибывающий из Германии в Японию, рассказывает, что немцы имеют около 80 дивизий на восточной границе, включая Румынию, с целью воздействия на политику СССР. В случае, если СССР начнет развивать активность против интересов Германии, как это уже имело место в Прибалтике, немцы смогут оккупировать территорию по линии Харьков, Москва, Ленинград. …

№ 138, 139. РАМЗАЙ».

[РЕЗОЛЮЦИИ]: «Инф. Переговорить. Т-мма подозрительная. Г.

1) Читал.

2) Послать для ознакомления тт. Сталину и Молотову.

31.12.40. Подпись».

Телеграмма объективно, отмечает автор, отражала ситуацию, относившуюся к планированию нападения Германии на СССР. Судя по всему, в ее основу были положены сведения об оперативной разработке генерала фон Зоденштерна от 7 декабря 1940 г.

Шифртелеграмма «Рамзая» из Токио от 28 декабря была переведена 30-го и доложена Голикову 31 декабря, а отправленная из Берлина шифртелеграмма «Метеора» на день позже — 29 декабря — была переведена в тот же день и доложена 30-го.

Рихард Зорге, наряду с другими военными разведчиками, пытался вскрыть планы ведения наступательных операций германским командованием, получить информацию о развернутой на западных границах СССР группировке и сроках вторжения.

«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

Токио, 19 мая 1941 г.

По радио.

ПЕРЕВОД.

Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая, так как они получили приказ вернуться в Берлин к этому времени. …

Стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта войны против Польши…».

1 июня 1941 года он сообщал: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла». На этом донесении сделана пометка: «В перечень сомнительных и дезинформационных сообщений Рамзая».

15 июня 1941 года Рамзай сообщил следующее: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убеждён, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня».

Наконец 20 июня 1941 года Рамзай радирует:

«Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна. Германское военное превосходство дает возможность разгрома последней большой европейской армии, также хорошо, как это было сделано в самом начале... (искажение) потому, что стратегические оборонительные позиции СССР до сих пор еще более небоеспособны, чем это было в обороне Польши.

Инвест [Одзаки] сказал мне, что японский генштаб уже обсуждает вопрос о позиции, которая будет занята в случае войны.

Предложения о японо-американских переговорах и вопросы внутренней борьбы между Мацуока с одной стороны и Хиранума с другой - застопорились потому, что все ожидают решения вопроса об отношениях СССР и Германии». Это сообщение было расшифровано только днём 22 июня 1941 года.

Даты 22 июня Зорге не докладывал, потому что не мог её знать и не знал. Но неизбежность нападения в июне следовала из этих и других сообщений.

В середине сентября 1941 года Зорге доложил в Москву, что Япония в этом году не выступит против Советского Союза.

«Токио, 14 сентября 1941 года.

Радио-телеграф.

Источник Инвест выехал в Маньчжурию. Он сказал, что японское правительство решило не выступать против СССР в текущем году, но вооруженные силы будут оставаться в Маньчжурии на случай возможного выступления будущей весной, в случае поражения СССР к тому времени».

«Токио. 14 сентября 1941 года.

По радио-телеграфу

Германский посол Отт потерял всякую надежду на выступление Японии против СССР. Сиратори* сказал Отту, что если Япония начнет войну, то только на юге, где они смогут получить сырье — нефть и металлы. На севере они (предполагаются немцы) не смогут получить достаточно помощи.

Один из друзей В.Морского флота сказал Paula, что выступление Японии против СССР больше не является вопросом. Моряки не верят в успех переговоров Коное с Рузвельтом и подготавливаются к выступлению против Тай и Борнео. Он думает, что Манила должна быть взята, а это означает войну с Америкой.

№ 87 ИНСОН.

* Сиратори, бывший посол Японии в Италии. В данное время работает в МИД.

Перевел: А. Рогов.

[РЕЗОЛЮЦИЯ И.О.НУ]: Инф.

В спец. дон.

АП[АНФИЛОВ]

15/IX-41»;

Военной разведке и в том числе Рихарду Зорге приходилось действовать в Японии в обстановке жонглирования цифрами числа дивизий на разных уровнях, когда не было окончательной ясности о действительном положении вещей. Причем речь не шла о целенаправленной дезинформации, в части воинских формирований, их численности, перебросок и т.д. И, тем не менее, доказывает М. Алексеев, в этой сложной обстановке Зорге удавалась отслеживать происходившие процессы в армии. Более того, его количественная оценка числа дивизий японской армии, развернутых, в том числе и в Маньчжурии, их дислокация, поименное перечисление командующих дивизиями, достигнутые результаты в ходе проведенной мобилизации, были наиболее близки к тому, что существовало в действительности, а в ряде случаев и полностью соответствовали реальному состоянию вещей. Однако, информация Зорге, особенно в части общего количества дивизий, развернутых на советских границах на Дальнем Востоке, не учитывалась при составлении Специальных сообщений и иных обобщающих документов Разведывательным управлением Генерального штаба Красной Армии, которое постоянно давало существенно завышенные данные по этому вопросу. Более того, эта информация в ряде случаев ставилась под сомнение.

26 сентября 1941 года Зорге сообщил точную цифру общего числа военнослужащих из состава группировки, развернутой в Маньчжурии после проведенных мобилизационных мероприятий: «Источник Инвест [Одзаки Ходзуми] возвратился из Маньчжурии. … В жел. дор. кампании Инвест узнал, что за последние 2 месяца в Манчжурию прибыло около 400 тысяч новых солдат. Таким образом, общее количество солдат японской армии в Манчжурии теперь составляет не менее 700 тысяч человек».

Величие подвига «Рамзая» и его соратников, утверждает М. Алексеев, состоит именно в том, что благодаря и их усилиям Япония не вступила в войну с Советским Союзом и двинулась на Юг, что неизбежно должно было привести к столкновению с Америкой.

18 апреля 1941 г. «Рамзай» докладывал Центру: «Отто [Ходзуми Одзаки] имеет некоторое влияние на Коноэ и других людей, и он может поднимать вопрос о Сингапуре… Я имею некоторое влияние на германского посла Отт и могу подталкивать или не побуждать его к оказанию давления на Японию…». Зорге задолго до своей телеграммы уже использовал Одзаки в качестве агента влияния на окружение председателя правительства Японии. Зорге писал в своих «Тюремных записках»: «Обращаясь к отдельным людям и к целым слоям общества, мы рекомендовали осмотрительнее оценивать мощь СССР. Мы убеждали их, не умаляя мощи Советского Союза, стараться решать японо-советские проблемы мирным путем. … Он [Одзаки] был убежден, что, настойчиво пропагандируя теорию против войны с СССР в группе Коноэ, можно добиться поворота японской экспансионистской политики в южном направлении».

Со своей стороны, Зорге способствовал тому, чтобы передаваемая информация в Берлин (через германского посла) по линии имперского Министерства иностранных дел и через Германское телеграфное агентство (Deutsche Nachrichten Buro, ДНБ) (самим «Рамзаем») формировала позицию германского руководства страны в пользу поддержания агрессивных планов Японии в южном направлении, что и произошло в действительности.

С весны 1941 г. Вукелич «по согласованию с Зорге» проводил «специальную работу» с американским корреспондентом «Нью-Йорк геральд трибюн» Джозефом Ньюменом. Воздействовал в нужном направлении (а не только получал информацию). 7 сентября 1941 года нью-йоркская газета опубликовала очередную статью своего токийского корреспондента Джозефа Ньюмена «Токио готовится к войне, обихаживая тем временем США». Зорге, организуя утечку информации, через Ньюмена пытался убедить США о том, что Япония готовится к войне с ними, поставив под сомнение добрую волю Токио на переговорах.

Автор доказывает, что у американцев была паранойя: они считали, что Зорге направил японцев на Пёрл-Харбор. 9, 22 и 23 августа 1951 года в Комитете по антиамериканской деятельности Палаты представителей Конгресса США проходили «Слушания по американским аспектам дела шпиона Рихарда Зорге» (на основе свидетельств Мицусада Ёсикава и генерал-майора Чарльза Э. Уиллоби). Ёсикава Мицусада в течение 1941 г. и 1942 г. был прокурором Токийского окружного уголовного суда; в это время он «работал по делу так называемой международной разведывательной группы с участием Рихарда Зорге, Одзаки Хозуми и других, связанных с ними лиц»; лично допрашивал Рихарда Зорге, Каваи Тэйкити и других лиц. Бригадный генерал Чарльз Уиллоуби возглавлял разведотдел G-2 штаба оккупационных сил США.

Свидетели были вынуждены давать высокую оценку разведывательной деятельности резидентуры Зорге.

Из показаний Уиллоуби:

«... Таким образом, мы можем предположить, что на Зорге была возложена миссия очень большого масштаба. Он должен был выяснить, используют ли японцы Квантунскую армию в Маньчжурии для нападения на Сибирь, или же военная мощь Японии будет направлена на Юг? Это был главный стратегический вопрос, и эта проблема непосредственно нас затрагивала.

Как только было принято решение двигаться в южном направлении, в сторону Индокитая, Малайзии и далее, столкновение с Соединенными Штатами и Англией, безусловно, становилось неизбежным.

И если бы мы знали об этом в августе или сентябре или в октябре, это, конечно, стало бы исторически очевидным, и это было бы четко выраженным заблаговременным предупреждением о предстоящей войне. Пусть мы бы заранее не знали конкретной даты или конкретного месяца нападения. Но у нас было бы, по крайней мере, четкое понимание того, что впереди нас ждет столкновение между Японской империей и нами.

Что касается Пёрл-Харбора, то у этого нападения существовала конкретная дата в конкретном месяце. При этом практически не важно, что это не нашло отражения в сообщениях Зорге. Важно было другое, какой выбор направления движения вооруженных сил Японии был сделан летом 1941 г.

В историческом смысле, без ссылок на конкретную дату 7 декабря или 12 декабря, можно сказать только то, что если бы эта информация была у нас в сентябре или октябре, о том, что японцы решили двигаться на Юг, то я думаю, это дало бы нам огромные преимущества в политическом, экономическом и военном плане. Тогда мы смогли бы принять упреждающие меры, перевести наши вооруженные силы в повышенную боевую готовность. В любом случае, мы, вероятно, были бы лучше подготовлены к отражению нападения к той дате, когда оно фактически состоялась».

К моменту ареста Зорге, решения напасть, в том числе и на США еще не было принято. В одном были правы, пишет М. Алексеев, наши тогда «союзники»: благодаря и усилиям Зорге и его соратников японская военная машина пошла на Юг, а значит – и на Пёрл-Харбор.

Автор отмечает, что даже переброска с июля по декабрь 1941 г. в европейскую часть Советского Союза 12 стрелковых, 5 танковых и одной моторизованной дивизии не были использованы японским командованием для вторжения на территорию советского Дальнего Востока.

В том, что касается причин провала нелегальной резидентуры «Рамзая», Алексеев опровергает версию японской и американской контрразведок, которые дружным дуэтом утверждают: организация Зорге была вскрыта случайно — в результате «предательства» видного японского коммуниста Ито Рицу, который, будучи арестован 27 июня 1940 г., “раскаялся” в своей коммунистической деятельности и показал на допросе, что Китабаяси Томо (агент-источник из группы “Джо”) является шпионкой. Арестованная на основе этих показаний Китабаяси призналась в своей шпионской деятельности и связи с Мияги, от которого получала указания и задания по добыванию разведывательных сведений. Так, якобы, было положено начало раскрытию организации “Рамзая”. И подобного провала можно было бы избежать, если бы к разведывательной деятельности не привлекались бывшие члены коммунистической партии США или Японии и сочувствовавшие им, а также, если бы за деятельностью Мияги осуществлялся контроль.

Опора Зорге на коммунистов и сочувствовавших им в Китае, подчеркивает Алексеев, перенос этого опыта на организацию разведывательной деятельности в Японии, т.е. использование идейного мотива привлечения к сотрудничеству с военной разведкой давало в Китае и дало свои положительные результаты в Японии. Едва ли правильно утверждать, считает Михаил Алексеев, о недопустимости привлечения к сотрудничеству с разведкой лиц, участвующих в коммунистическом движении или идейно сочувствующих этому движению. Возможность опираться в своей деятельности на помощь и содействие представителей угнетенного и эксплуатируемого класса, питавших дружеские чувства к Советскому Союзу или даже являвшихся непосредственными участниками и активистами коммунистического движения, — следует считать большим и неоспоримым преимуществом советской разведки.

Зная условия агентурной обстановки в Японии, изощренную систему неотвязной слежки и сигнализации постовых полицейских и учитывая особо тщательное наблюдение, которому подвергались сотрудники представительства СССР в Токио, автор относит начало провала нелегальной резидентуры если не к первой, то ко второй встрече Клаузена с советским дипломатом, состоявшихся в конце ноября и начале декабря 1939 г. Резидентура «Рамзая», по образному сравнению Я. Г. Бронина, была «в небольшом кулаке»: всего пять человек, тесно между собой связанных — три европейца и два японца. Достаточно японской спецслужбе было «засечь» встречу «Фрица», чтобы «буквально за один или два дня раскрыть всю резидентуру». «Один или два дня», безусловно, гипербола, но в короткие сроки — однозначно.

Если раньше связь германского фашиста Зорге с японским коммунистом Мияги не находила объяснения и не приводила к конкретным выводам, то теперь, с обнаружением связи «Рамзая» с советским аппаратом, картина прояснялась окончательно, подчеркивает Алексеев.

Провал резидентуры, утверждает он, пошел от Клаузена к Зорге и Вукеличу, а от них — к Одзаки и Мияги, и уже от последних — к остальным агентам сети нелегальной резидентуры.

В течение последних четырех лет, указывает автор, в Центре сложилось предвзятое отношение к «Рамзаю» и руководимой им резидентуре, «расценивая ее как р-ру двойника». Совершенно необоснованно утверждалось: «надежность резидентуры сомнительна», «есть основания предполагать, что Рамзай работает на японцев или немцев (возможно, и на обоих одновременно)». Из этого предположения делался вывод: «резидентура в случае войны Японии против СССР в лучшем случае будет свернута, а в худшем — перейдет на донесение дезинформационных материалов».

Во второй книге приводится справка 1940 года на резидентуру «Рамзая»:

«1. Резидентура “Рамзая” основной задачи — добывание документальных данных по вооруженным силам Японии, подготовки Японией войны — не выполняет. Материалы резидентуры по вопросам политическим и дипломатическим переговорам представляют ценность, но, как правило, освещают только вопросы, в дальнейшем известные через прессу и даются с большим опозданием.

2. Надёжность резидентуры сомнительна. Есть основания предполагать, что Рамзай работает на японцев или немцев (возможно, и на обоих одновременно), за что ему, несмотря на наличие больших компрометирующих в работе на СССР материалов, и представлена возможность вести н/л работу на СССР.

Исходя из этого предположения — резидентура в случае войны Японии против СССР в лучшем случае будет свернута, а в худшем — перейдет на донесение дезинформационных материалов, проверить которые при отсутствии параллельных н/л резидентур в Японии возможностей нет.

3. Резидентура “Рамзая” является единственным н/л. источником для получения материалов о внутриполитическом положении Японии и мероприятиях японского правительства. Проверка правильности даваемых материалов показывает, что значительная часть даваемой Рамзаем информации достоверна. Возможно, что Рамзай делает это из стремления поддержать свой авторитет перед РУ и обеспечить себе возможность возвращения в СССР с определенными целями, — но все же текущая информация Рамзая имеет значительную ценность и не может в настоящее время быть перекрыта другими источниками ввиду их отсутствия. Это положение, если оно правильно, необходимо использовать для выкачивания из Рамзая всего, что возможно, повышая требовательность к нему и его р-ре».

ПРЕДЛОЖЕНИЯ

1. Резидентуру «Рамзая» сохранить, расценивая ее как р-ру двойника.

2. Резко повысить требовательность в части добычи документальных материалов, в частности по вооруженным силам Японии.

3. Получаемые материалы рассматривать весьма критически, проверяя их достоверность, правдивость и своевременность всеми способами.

4. Подобрать в помощники ФРИЦУ надежного нелегала-радиста с целью проверки через него надежности р-ры Рамзая. Обеспечить его собственным шифром.

5. Сократить расходы по резидентуре “Рамзай” на 1941 год на 30%.

6. Исходя из ненадежности р-ры “Рамзая” выработать конкретные мероприятия по созданию н/л. резидентур в Японии в 1941 году».

А раз резидент «двойник», пишет Алексеев, резидентура работает под контролем противника и рано или поздно обречена на провал. Пока резидентура существует, необходимо использовать ее для выкачивания сведений, однако нет смысла тратить усилия на ее укрепление или развитие. Именно такого рода соображения, по утверждению автора, определяли стиль и содержание руководства резидентурой со стороны Центра.

С самого начала, пишет М. Алексеев, Зорге позиционировал себя не как разведчика, пойманного с поличным, а как захваченного полицией политического деятеля-коммуниста. Такая позиция позволила ему вместо глухой оборонительной защиты против выдвигавшихся в отношении него обвинений действовать наступательно, выдвигая на первый план разъяснение и пропаганду целей, за которые он боролся: идеи коммунизма, защита Советского Союза, стремление избежать войны Японии с СССР.

Рихард Зорге начинает давать показания, доказывает автор, лишь тогда, когда ему становится ясно, что арестовано ядро нелегальной резидентуры и показаниями Мияги, Одзаки, Каваи, Клаузена и других полностью вскрыта вся агентурная сеть.

Зорге не мог не чувствовать в последние годы недоверие к нему со стороны Центра. Он, несомненно, указывает Алексеев, знал о случаях произвола и опасался, что будет политически ошельмован после смерти. Поэтому он и решил написать свои «Тюремные записки», чтобы было известно, что он боролся и умирал как коммунист.

Автор отмечает, что в «Тюремных записках Рихарда Зорге» говорится только о людях, уже известных следствию, но не сообщается никаких фактов, которые были бы новыми для следствия и которые, следовательно, могли повлечь за собой новые аресты. Там, где «Рамзаю» кажется, что следствие не обладает достаточно определенными уликами, он пытается «запутывать» следы, отводить внимание полиции. В «Тюремных записках» Рихарда Зорге нельзя уловить ни тени раскаяния, стремления выгородить себя, заискивания перед следствием, попыток умалить ответственность за свою многолетнюю разведывательную деятельность.

Если бы Зорге поступил иначе - отступился от своих убеждений, раскаялся в своей разведывательной деятельности, как это сделал Макс Клаузен, - возможно, ему бы удалось дожить до капитуляции Японии, считает автор.

Из книги М. Алексеева можно понять, что такое на самом деле разведка вообще. Это комплексная информация о различных аспектах ситуации в какой-либо стране, а не просто сообщение некоего секретного факта, вроде даты нападения на СССР.

Другое важное достоинство книг Михаила Алексеева «Верный вам Рамзай» — в том, что автор показал подлинного Рихарда Зорге, со всеми его достоинствами и недостатками. После прочтения книги, осознаешь, насколько велик был этот легендарный разведчик.

Заинтересованный читатель найдёт в книгах Михаила Алексеева «Верный вам Рамзай» массу интересных и неизвестных широко фактов и документов.

Верный вам Рамзай»: Рихард Зорге и советская военная разведка в Японии 1933-1938 годы»; «“Верный вам Рамзай”: Рихард Зорге и советская военная разведка в Японии 1939-1941 годы» - являются продолжением опубликованной в 2010 году монографии, повествующей о китайском периоде разведывательной деятельности Зорге - «“Ваш Рамзай”. Рихард Зорге и советская военная разведка в Китае 1930-1933 гг.».

Книги «Верный вам Рамзай» выгодно отличается от вышеупомянутых сочинений тем, что представляет собой глубокий анализ геополитической обстановки в мире в указанный период и, в первую очередь советско-японских отношений, с момента создания советского государства и до завершения Второй мировой войны. Автор опирается на документы, известные ранее, и введенные им в научный оборот. Это донесения Зорге, указания ему из Москвы, Спецсообщения Разведывательного управления руководству страны и внутренние документы ГРУ. При этом из этих документов вид

 02.03.2018

Перейти к списку новостей